«Дама», приятная во всех отношениях

«Пиковая дама» Новокузнецкого театра драмы

Эта «Пиковая дама» чертовски хороша – хороша таинственной, сумрачной красотой Петербурга. Что, в общем, немудрено, учитывая, что делала его питерская команда: режиссер театра «Суббота» Андрей Сидельников и художники Николай Слободяник и Мария Лукка. Их сценография в целом скупа и минималистична, но большую роль в ней играют детали: старинное вольтеровское кресло графини и её красное бархатное платье, тяжелые серебрянные подсвечники и револьвер на стене. А мерцающий неверный свет, меланхоличная музыка и тревожные звуковые эффекты создают ту самую мистическую атмосферу, что необходима пушкинскому сюжету.

Вся сцена по периметру здесь окружена грифельными досками, на каких игроки делают ставки. Германн пишет на них свое жизненное кредо «расчет, умеренность, трудолюбие», Лиза рисует сердечки, а потом герои обводят друг друга мелом, словно абрисы тел на месте преступления. Прекрасное визуальное подтверждение метафоры, что вся наша жизнь – игра, и у каждого в ней свои ставки.

Действие начинается в сумасшедшем доме, где оказывается Германн. Он сидит на больничной койке, вперив немигающий взгляд в пространство, и раз за разом прокручивает в голове историю с графиней и тремя картами. Это обстоятельство позволяет вывести на сцену еще несколько безумных и трех симпатичных медсестер в накрахмаленных шапочках, которые становятся и горничными в доме графини. Вообще мистика и нуар в спектакле легко переходят в шарж и гротеск.

Графиня Веры Березняковой, безусловно, здесь самый яркий персонаж: живая и импульсивная гранд-дама с норовом, она все еще молодится, обливает себя духами и заглядывает в зеркальце. Иногда она напоминает режиссера, который строит и организует пространство вокруг себя. Поэтому не столь удивительно, что в её комнату вдруг впархивает кавалерист Нарумов в образе эдакого мистера Трололо в желтом костюме и красном цилиндре. Но эту цирковую репризу графиня пресекает – лишнее. Как и чтение нового романа, под видом которого Лиза произносит пушкинский, весьма нелицеприятный текст о своей благодетельнице. Зато с удовольствием в сотый раз рассказывает истории из своей далекой молодости, которые домашние уже выучили наизусть и повторяют за ней хором.

Удачное попадание в роль случилось и у Александра Шрейтера. Бледный юноша со взором горящим, его Германн с самого начала безумен, как и предполагает режиссерский ход, и смотреть на него страшновато. Полина Зуева в роли Лизы, наоборот, показала развитие своей героини, весь спектр ее эмоций и реакций от робкой сдержанности до любовной горячки. В первом эпизоде знакомства они оба медленно идут из глубины сцены, рассказывая каждый свою горестную сиротскую историю. Потом постепенно начинают сходиться, и чем ближе подходят друг к другу, тем короче становятся фразы. Ритм разговора учащается, как дыхание, как биение двух взволнованных сердец. А когда градус отношений поднимается до точки кипения, слова заменяют экспрессивные танцы, как в спектаклях Бутусова.

Вообще тут много таких «как», все постановочные ходы кажутся уже где-то когда-то виденными, в спектаклях Кулябина, Жолдака, Гинкаса и т.д. Речь идет не о конкретном цитировании, скорее о наборе общеупотребительных приемов из багажа современной режиссуры: тут и видео с героем-рассказчиком на экране, и стоп-кадры, то же писание мелом на стенах и психбольница как образ мира. Режиссер применяет их вполне успешно и к месту, но ему все же не хватает самостоятельности, смелости мышления, каких-то особых, индивидуальных черт, которые придали бы этой приятной во всех отношениях «Пиковой Даме» лица необщее выраженье.

Марина Шимадина

Марина Шимадина

театральный критик (Москва)

Добавить комментарий

Наверх