Дискретная блэкаут-поэма «Енхений Энджин, или Змея воспоминаний»

Проект Дениса Крюкова для онлайн-выставки ЕО АЛГОРИТМЫ сопровождает подробный текст о художественном методе, и моя задача – лишь сказать о том, на что целесообразно обратить внимание в его произведении.

Блэк-аут – это техника визуально-словесная, которая заставляет, прежде всего, внимательно смотреть, для того, чтобы понять смысл словесного высказывания. И здесь важно отметить несколько моментов.

Как мы знаем, автор блэк-аута разными способами зачеркивает «лишнее» в чужом тексте. В данном случае мы знаем, какой это текст – пушкинский роман в стихах «Евгений Онегин», самое известное произведение самого известного поэта. Это значит, что мы все имеем о нем представление, он присутствует в нашем сознании, это общий фрагмент нашей памяти; но фрагмент такой, в целом, расплывчатый; это «общее» густо насыщено разным индивидуальным. И для автора оно черное. Автор выбирает цвет, не существующий в природе, но самый «сильный» для восприятия. Черные прямоугольники на экране нашего устройства, которое и само вписано в какое-то воспринимаемое нами цветное пространство, приковывают внимание. А контрастные белые врезки со словами и словосочетаниями как бы фокусируют его. Из густой черноты наших общих смыслов, ассоциаций и знаний о пушкинском романе выступают слова и словосочетания, выбранные автором. Они особенно выделяются на черном своей четкостью. Их яркость как бы подчеркивает преимущество слова перед другими средствами искусства; как объясняют эстетики, именно интеллектуальной ясностью и определенностью слово отличается от звука, линии или цвета. В данном случае это в прямом смысле показывается (мы воспринимаем это глазами).

Второй момент, связанный с визуальностью, – это разные конфигурации прямоугольников, когда «листаешь». Страницы обычной книги одинаковы по формату, а здесь они разные. Такой дополнительный прием говорит не только о вариативности форматов изданий – их было уже бессчетное количество, но и, что важнее, они передают дискретность текста «Евгения Онегина», он ведь состоит из частей, глав, строф, вставок писем и отрывков из «Путешествия Онегина». Он целостный и словно насквозь дискретный; поэтому общий смысл рождается из законченных фрагментов. В данном проекте дискретность тоже показывается в прямом смысле, передается наглядно.

И еще один визуальный момент: расположение словесных элементов в разных местах «страницы». С одной стороны, эти места маркируют расположение в пушкинском тексте, напоминая нам, что слова вырваны из «родного» контекста, разрываются их связи с окружающими словами, и они как бы «очищаются» от их влияния, обязательно очень тесного в стихотворной речи. С другой стороны, между словами в произведении блэк-аута рождаются свои новые связи. При этом словесные фрагменты находятся то рядом, то далеко, они расположены то геометрично, то рандомно; связаны тесно или не очень, грамматически или ассоциативно, они лишь намекают на историю или состояние. Типы и значения связей между ними, порождающих новые смыслы, непредсказуемы. Таково значение расположения слов на странице.

Что это дает? В традиционной поэзии метр и ритм формируют инерцию восприятия, а художественный эффект обычно достигается ее нарушением (наш мозг активней реагирует на новое). Здесь же инерция практически не возникает, на каждой странице читатель видит новую конфигурацию, он вынужден активно участвовать в прихотливом формировании связей между словесными фрагментами, т.е. их значений и смыслов. Это напряженная интеллектуальная деятельность приближает читателя к автору во всех значениях этого слова.

Что касается смыслов, самое удивительное в этом проекте – это их периодические тесные соприкосновения с пушкинским романом. После стольких трансформаций – переводы + блэк-аут – оказалось, что текст «Онегина» фрагментарно узнаваем. «поэзия жива и здорова / великие мысли и простота» отсылает к «поэзии живой и ясной / высоких дум и простоты», «наполовину смешно, наполовину грустно» – к «полусмешных, полупечальных»; «север причиняет мне боль» – «но вреден север для меня» и т.д. Наше восприятие движется такой странной синусоидой: то соприкосновение, то отдаление. Это дает бонус интеллектуальной игры, но главное – доказывает живучесть пушкинского романа в нашем сознании: автор убрал все лишнее, ненужное ему, но то, что осталось после всех вычеркиваний, вытягивает знакомое нам с детства.

Однако оно прихотливо вписано в совсем другой текст, передающий иное сознание. Красота и легкость пушкинского стиха гармонизирует «холод жизни» (ведь в романе Пушкина речь идет о трагедиях смерти и расставаний); визуальная напряженность произведения Дениса Крюкова ничего не гармонизирует, а, наоборот, заостряет дисгармоничность сознания, которое стремится не к утишению драматичности и боли, а к их проговариванию. Мне кажется, это черта нашего времени.

В заключение скажу о названии. Оно состоит из двух частей: «Енхений Энджин или Змея воспоминаний». Первая – имя заглавного героя пушкинского романа, полученное через ряд переводов-трансформаций. Звуковой повтор в исходном пушкинском варианте: ЕвгЕНий ОНЕгин, варьируется у Крюкова в начальных слогах. Акцентирование трансформации и направляет читателя (основная функция заглавий): он понимает, что перед ним текст близкий «Евгению Онегину», но другой, созданный лишь по пушкинской канве. Вторая часть названия – трансформированная цитата из «Воспоминания» 1828 года. «змея сердечных угрызений» из этого пушкинского стихотворения превратилась здесь в «змею воспоминаний», мудрую, но жалящую; автор транслирует неспокойное сознание. Его змея развивает перед читателем презентации его личного, достаточно драматичного опыта и культурные ассоциации.

Таков механизм порождения новых смыслов в новых условиях, которые диктуют / делают возможным и необходимым совмещение визуальных средств с языковыми.

Полный текст блэк-аут поэмы «Енхений Энджин или Змея воспоминаний» http://eugeneonegin.pushfest.ru/

Илона Мотеюнайте

Илона Мотеюнайте

доктор филологических наук, профессор кафедры литературы Псковского государственного педагогического университета

Добавить комментарий

Наверх