Женщины из железа

В спектакле Сергея Стеблюка зрителю самому придется выбирать, какое событие считать основным: смерть капитана Железнова или приезд Рашель. Само действие, размеренное, несколько апатичное, застывшее в скромном пространстве между искусственной зеленью и сетчатой ширмочкой, ответов не дает. Казалось бы, все говорит в пользу важности покойного Сергея Петровича – все-таки не хотел человек себя жизни лишать, от суровости супруги своей пострадал, порошок смертоубийственный принял, стало быть, Васса виновна, и какой разговор о ней после этого может быть? Но с другой стороны, мужская часть спектакля дана нам в назидание: не жильцы, как есть, не жильцы. Хронический алкоголизм и общая неспособность, хоть истерическая, хоть флегматичная, – качества, которые актеры с известной долей героизма воплощают на сцене. А бывший капитан и без пяти минут осужденный растлитель малолетних Сергей Петрович, хоть и видный мужчина в хорошем халате, но все одно – бесполезное тело на диване, к настоящему пароходному делу более непригодный, стало быть, в расход его, одним капитаном больше, одним меньше.

Горюшко, постигшее семейство Храповых-Железновых, драма вырождения, уже не в действии, но лишь в тексте проявляется и далее: мало того, что внесценический сын Федор болен и при смерти, но и внук Коленька, за которого Васса чуть не насмерть борется с Рашелью – слабая надежда. О чем бы бабушка ни спорила с маменькой, кто бы из них в споре ни выиграл, капиталисты или революционеры, не будет вам никакого Коленьки, вырастет дитятко – и либо на расстрел, либо в лагеря, так уж вышло, что публика знает немножко больше, чем писатель Горький. Единственный герой, о котором здесь имеет смысл говорить в мужском роде – пароход (хотя и он где-то в глубине сцены – игрушечный какой-то).

Зато женщины. Васса Борисовна в исполнении Виктории Федоровой – прелестная особа, похожая на гимназическую классную даму, если бы не кожаный пояс-корсет и не зычный голос, никак не идущий к общей хрупкости. Здесь есть не только некоторая грубоватость выделки роли, но и занятное художественное качество: первое впечатление не обманывает, это вообще не ее голос. Васса освоила этот фольклорный рык на густых бабьих низах и этот командный тон не от хорошей жизни – пришлось. Она и жена, и мать, и хозяин, и пароход, и человек. У ней, быть может, собственный голос – нежное сопрано. Но сопрано семью не спасет, придется научиться говорить, как здесь принято, на языке власти. Этот голос, как чужеродный элемент, раздирает тело изнутри.

Рашель – Галина Пелевина – барышня «из новых», с идеями, в невиданной шляпке (Васса ее примеряет, улучив момент, шляпка к лицу). Революционные идеи Рашель изобрела не сама, они для нее привычны, «так теперь все носят», Вассе она не столько противостоит, сколько удивляется – архаизм какой-то. Эти женщины подходят друг другу, и, похоже, главная проблема пьесы Горького сегодня актуализируется самым забавным образом: все рухнуло, потому что два женских поколения не смогли договориться. Режиссеру не очень интересно, но мы-то уже знаем, что толку от железновских капиталов, как и от рашиной революции не будет никакого, одно запустение. Как ставить сегодня «Вассу» вне этого знания – решительно непонятно. Делить героиням по сути нечего, обречены обе, и Коленька их в придачу. Нет бы все-таки, не попрекая и не пренебрегая хлебом, сесть и чаю выпить. А чего? Собирались же. Больше века кипит тот чайник.

Лилия Шитенбург

Лилия Шитенбург

театральный и кинокритик (Санкт-Петербург)

Добавить комментарий

Наверх