Жизнь внутри радиопередатчика.

Река Потудань (Реж. Сергей Чехов, худ. Анастасия Юдина)

Красиво… капает вода в окно подвального помещения. Стены выкрашены в противный бирюзово-зелёный цвет как во всех постсоветских больницах и других общественных местах. Четыре кресла «для отдохновения». Медсестра и три пациента. Один из которых обнаруживает страсть к насилию. Физическому. Мужчина средних лет то и дело кидает на пол молодую девушку и не даёт ей подняться, снова и снова толкая её вниз. Пока наконец она не выбивается из сил. Насилие старших над молодыми. То давление, которое обычно происходит морально. 

Люба и Никита: Никита человек «старый», он прошёл войну и она его «состарила»… он любуется чистотой и молодостью Любы (той же медсестры), трепещет. И любуется её глазами (глазом) на экране телевизора на стене и мысленно танцует с ней. 

Он с благоговением относится к её молодости и красоте в ней. Они брызгаются каплями воды из оконной ниши и ведут себя как дети. Очень милая и жалкая по отношению к молодости солдата сцена. В ней он не вписывается с картинку, не по годам ему любовь. 

Но в итоге её любовь молодит его. Он становится выбритым красавцем, её ровесником. Но в платонической любви старика было больше умения, чем в нём молодом. Он забыл, что такое «любить» девушку, не научился до войны и упустил что-то важное в быту… война отняла у него первое знакомство с девушками, возможность научится. И теперь в танце любви она «ведёт», тогда когда он беспомощен и вял. Просто танец с инвалидом — (по)жизненным инвалидом — такими сделала война наших «мальчиков». 

В процессе пьесы между участниками возникают разные, не всегда понятные взаимоотношения, но они органичны. И производят некое метафизически понятное действие и воздействие на зрителя. 

Хочется отметить пластичность и физическую подготовку молодой актрисы — она украшение этого спектакля. И сцена встречи Любы и Никиты после разлуки и финальная сцена — подгружают нас в тайны пластически-метафизического. 

Остаётся сказать о наименовании эпизодов над нишей, в которой происходит действие — там с помощью проекции режиссёр коротко комментирует действие. Что очень кстати, потому что слова зачтённые на запись не очень ясны. Это так и задумано. Режиссёр погружает нас в некий транс: мы живем как бы между волнами радиопередач, где одна линия перебивает другую.

Юлия Строгонова

Юлия Строгонова

театровед (Москва)

Добавить комментарий

Наверх