50 оттенков голубого. Спектакль «Отцы и дети» театра «Гешер»

Когда красивые статные мужчины израильского театра «Гешер» вышли на сцену, признаться, я подумала, что все отцы и дети в этом спектакле будут гомосексуалистами. «Вот это поворот», — подумала я и не угадала. А жаль, потому что поворот действительно мог быть.

Чистое пространство стерильного синего до того идеально решает всю сценографию Йехезкеля Лазарова, что и декораций порой не хочется. Хотя наблюдать за этой палитрой пятидесяти оттенков ультрамарина во всех ее подробностях: посуде и книжечках, рояле и мебели, цветах и тортиках — хочется и приятно.

Базаров (Мики Леон), как и положено, фигура безапелляционная. Он резок, даже груб с семейством Кирсановых. На фоне их общей романтичности и рафинированности он — сама маскулинность. Слов на ветер не бросает, всегда занят делом, даже на выпады Павла Петровича отвечает скорее из снисхождения. Но это есть и в романе. А вот что вдруг открывается в спектакле, так это его беспомощность в доме Анны Сергеевны (Нета Шпигельман). Здесь он нелеп, порою даже глуп. Вспомнить хотя бы бесконечные неловкие ситуации, в которые его ставит княжна Авдотья Степановна со своим мифическим существом Фифи. Одинцова побеждает его и в великолепной сцене спора-потопа, когда заставляет первому признаться в любви, и в финальной сцене, когда она во всей своей красе и величии приезжает навестить умирающего Базарова — гиганта, который так ничего и не успел совершить.

Но вернемся к важной и очень интересно придуманной сцене, где во время разговора Анны Сергеевны и Базарова на опустившемся сверху экране начинается параллельное, если не сказать подсознательное, действие. Сначала дождь и порывы ветра мешают говорить героям, затем все выше поднимающаяся вода заставляет их забираться на стулья, а потом и вовсе затапливает до пояса. Некогда уверенный в себе нигилист, скептик и материалист Базаров в этой сцене выглядит растерянным школьником. Под натиском такой стихии — эмоций и давления собеседницы — он выкрикивает признание в любви так, как будто у него выбили его под пыткой. Дождь тут же прекращается. Вода уходит.

К сожалению, все последующие эпизоды с пользованием этой технологии в спектакле менее убедительны. Целый ряд сцен, где артисты играют лежа на сцене, а специальная проекция отражает их то у лесного ручья, то в интерьерах гостиной, то в собственной спальне выглядят скорее неловким аттракционом, чем приемом, оправданным художественно. И невольно вспоминаешь тот чистый синий и отменную хореографию движений артистов в начале спектакля.

Наталья Ивацик

Наталья Ивацик

культуролог (Хабаровск)

Добавить комментарий

Наверх