«Салтан», Саратовский ТЮЗ им. Киселева. Режиссер Артем Кузин
В программе Пушкинского фестиваля этот спектакль стоит особняком – он студенческий, играется актерами второго курса Саратовского театрального института. А стало быть, и оценивать наравне с другими, профессиональными работами его странно. Во многом он и выглядит как набор учебных этюдов или как экзамен по вокальному мастерству. Спектакль сделан в эстетике бедного театра, буквально из ничего, из подручых средств, что должно стимулировать студенческую фантазию.
Ребята стараются обыграть буквально каждый эпизод, каждую строчку из пушкинской сказки. Спасательный круг тут становится бочкой, в которой плывут по морю князь Гвидон с матерью, волны изображаются человеческими телами, город на острове возводят с помощью белой ткани, накинутой на торчащие швабры, матросы на корабле гребут вениками вместо весел, ну и т.д. Лебедя, шмеля, комара и муху представляют с помощью перчаточных кукол, которые крупным планом работают на видеопроекции.
Да, без экрана сегодня не обходится ни один, даже бедный театр. Но создатели спектакля не используют его и на 10%. Большую часть времени на экране плывут цифровые облака, ровным счетом ничего действию не добавляющие. Иногда там же появляется рассказчик крупным планом, но почему именно в этих эпизодах, а не в других – не понятно. Увлекаясь игрой с предметами и различными аттракционами, исполнители забывают простроить отношения между своими персонажами, создать характеры. Зато успевают скосплеить ангелов с «Сикстинской мадонны», ну просто по приколу.
Спектакль спасает музыкальное оформление, иногда весьма неожиданное. Свадьбу царя Салтана тут играют под грузинскую лезгинку. Думаешь: «О, какое неожиданное решение!» Но уже в следующей сцене про Грузию намертво забывают, больше ни намека. Зато князю Гвидону поют русскую величальную. Белочка почему-то исполняет арию Царицы ночи, а тридцать три богатыря выходят из вод морских под главную тему из «Ромео и Джульетты» Прокофьева. Иногда возникает ощущение капустника, особенно в сцене битвы коршуна и лебедя под сответственно «Лебединое озеро». Если бы актеры поднажали, добавили гротеска и сыграли эту сцену в жанре наивного театра – как спектакль ремесленников из «Сна в летнюю ночь», – было бы уморительно смешно, а так просто неловко.
Но в одной из использованных песен мне чудится проблеск концептуального решения. Постановка начинается и заканчивается «Городом золотым» в исполнении Елены Камбуровой. Нам намекают, что сказочный остров князя Гвидона со всеми его чудесами – это некая земля обетованная, райская, куда обычному смертному не ступить. Возможно, это страна детства. По крайней мере, на это указывает эпизод, где радостная молодежь, катаясь с горки, зовет к себе Салтана, манит его, но занавес их игрушечного театрика закрывается слишком рано. Эта сцена, где актеры перестают анимировать пушкинский текст, а наконец играют что-то свое, самая живая и трогательная. Она могла бы стать ключевой, если бы авторы продлили эту мысль, протянули через всю постановку.
Пока же «Салтан» смотрится симпатичной, изобретательной, наполненной юной энергией, но все же не до конца осмысленной работой.
