На месте театральных режиссёров я бы ни за что не дала показывать свои спектакли онлайн. Или пора изобретать новый вид искусства – видеосъёмки театральных постановок с вручением «Золотой маски» за лучшую режиссуру этих видеоверсий.
Наверное, спектакль Сергея Левицкого «Наводнение» в реальности вызывает бурю эмоций, а не только раздражение, как во время просмотра его по монитору.
Потому что хочется как следует разглядеть и Ганьку с её белыми кудряшками (актриса Елизавета Михайлова говорила, что специально для этой роли перекрасила волосы), и Софью (Лиану Щетилину), и Трофима Иваныча (Олега Петелина), а вместо фактурных персонажей на экране какие-то смутно различимые силуэты неведомой масти.
И непонятно: это режиссёром так и было задумано, чтобы главную роль в этом спектакле играл роскошный интерьер с анфиладой дверных проёмов, лепниной и мебелью на гнутых ножках?… Или всё дело в искажённой оптике.
Возможно, первое, потому что декорации в спектакле Левицкого живые. У дома, который он построил, есть сердце: в приступах стенокардии оно яростно тикает невидимыми ходиками.
И трепетная плоть: в самые драматичные моменты с потолка сыпятся куски штукатурки, а от стен отваливаются картины и декоративные панели.
Купленная Ганькой аляповатая скатерть, забытый беженцами ковёр, гардины в роли нервных окончаний, камин, чтобы разжигать страсти, и матрас со скомканной простынёй, на котором отдельно от жены спит изменник-муж, кажутся более значимыми персонажами пьесы, чем невнятная Софья с её переводами Фолкнера, призрачная Ганька и даже корпулентный Трофим Иваныч.
Ганькино красное платье в онлайн-версии спектакля, во всяком случае, сыграло не хуже, чем актрисы, которые его надевают.
Но это если смотреть пьесу за стеклом («Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе…»)
Впрочем, в спектакле Русского драматического театра из Улан-Удэ есть по крайней мере один яркий персонаж, которому нипочём толщина моего монитора: это выдуманная режиссёром Софьина свекровь (актриса Нина Туманова). Она является зрителям дважды и оба раза в образе пифии, накликая и предрекая дальнейшие Содом и Гоморру.
Потому что никакое у Левицкого в спектакле не «наводнение», а по меньшей мере гибель Помпей. Он же придумал Софье не только свекровь, но и целую соседнюю воюющую страну – Белтакию, а также англоговорящих балканских беженцев из этой страны, которых Софья с Трофимом приютили на несколько дней.
Беженцы отзеркаливают историю главных героев, потому что они тоже потеряли дочь в этой войне (только война и дочь начались у них раньше).
В сцене ужина с беженцами силуэтный Трофим Иваныч наконец-то обретает лицо, когда впадает в бешенство от разговора с Драганом (Александром Кузнецовым). В отсвете от телевизора хозяин дома пытается утешать беженца из Белтакии: мол, ничего, ничего, наши войска скоро наведут у вас в стране порядок. На что Драган ему отвечает: «Если бы ваша страна не участвовала в войне, война давно бы сошла на нет».
В это самое время в полумраке на переднем плане полуголая Ганька роется в платяном шкафу и тайком примеряет Софьины наряды.
Да неужели?! Сергей Левицкий настолько дерзок? Вот, значит, какую он смастерил метафору? Получается, не надо было отгонять от осиротевшей Ганьки дворовых пацанов? И не надо было пытаться её удочерить? Тоже мне нашлись благодетели, сердобольные соседи, ага: не только обобрали, подогрели, но «вы и убили-с»?
Трофим Иваныч рассвирипел, слушая Драгана, и у меня волосы на голове зашевелились, когда я догадалась, куда клонит режиссёр.
Но потом опять захлопали двери, заколыхались занавески, стали рушиться карнизы, а распахнувшиеся створки окон чуть не опрокинули детскую кроватку – и я заблудилась в этом белом шуме.
Я только поняла, что Сергей Левицкий не стал вторить Замятину, который, вероятно, испытывал некое благоговение перед извечным законом жизни, наблюдая, как гумус, то есть тлен, питает брошенное в него семя. Не зря же докторша объясняет Софье в начале повести, что смерть прибавляет женщинам «работы»: новых людей рожать.
У Левицкого набитый ватой толстяк Трофим Иваныч, как только дело дошло до топора, собрал вещички и дал дёру. И почему-то не захотел наводить порядок даже в собственном доме.
Ну вот нарожали бабы новых дочерей, а Трофиму не надо такой ценой.
И в итоге плачет брошенный младенец, сквозь дыру в потолке метёт снег, а в квартире с отделкой под ампир, как у Стаса Михайлова, грядёт великое обнуление…
