Вообще, рассказ Замятина – благодатная почва для инсценировки. Даже не надо изобретать велосипед — достаточно взять готовый, итак очень напряженный конфликт, и перенести его на сцену. Но в постановке Сергея Левицкого оригинальная коллизия будто отразилась в кривом зеркале, отчего герои получились картонными и психологически неубедительными.
С трудом верится, что длинноволосая белокурая красавица Софья, которая переводит Фолкнера, связала свою жизнь с таким невыразительным во всех отношениях Трофимом Иванычем. И более того, терпит его грубость, в том числе физическую, связь мужа с падчерицей. Та уже фактически начинает хозяйничать в ее доме, а у Софьи одна реакция на всё – лить слезы над печатной машинкой. Вместо сочувствия начинает невольно брать раздражение: что еще она стерпит?
Растрогать не помогает даже приправа оригинального текста злыдней-свекровью, соседями-беженцами и атмосферой витающей войны.
Не выдавив слезу у зрителя, режиссер меняет мелодраму на хоррор. В комнате распахивается окно, падает люстра. В красном платье то тут, то там возникает убитая Ганя. Неудивительно, что Софья во всем призналась – после такого признаешься и в том, чего не совершал.
Финальная сцена дает волю воображению и рисует «Наводнение-2»: девочку, оставшуюся сиротой после того, как мать оказалась в тюрьме (или сошла с ума в больнице), а папаша сбежал в другой город, берет на воспитание соседка-беженка, и история повторяется.
Эмоции от спектакля примерно следующие: не наводнение, а так, с потолка покапало.
