Вот уже пять лет не утихает шумиха вокруг Зулейхи. Сначала книга, премии, переводы на 18 (!) языков. Потом чуть более узкий круг — театральный. И, наконец, сериал — эффект разорвавшейся бомбы, проклятья в адрес Чулпан Хаматовой и прочая, и прочая.
И вот спектакль Башкирского театра драмы. Смотреть его — все равно, что смотреть фильм по книге, которую ты уже прочитал. В общем-то, так и есть. За общей иллюстративностью и четким ритмом синопсиса на объемность все же претендуют несколько сцен. В подавляющем большинстве они построены на зазоре, который образуется между бравой советской песнью («Широка страна моя родная», «Жить стало лучше») и визуальным рядом, где плети, дула и карательная машина во всей ее красе, направленые главным образом не интеллигенцию. Еще один яркий образ — лица, измазанные глиной — символ несвободы. Так клеймят животных на фермах. Не случайно, только сотрудники НКВД, мальчик, да разве что главные герои в минуты любви имеют незапятнанные лица. Сама Зулейха, выросшая в жестких порядках патриархальной культуры, избавляется от этой печати угнетения, лишь став охотником в артели.
Интересно построена и финальная сцена, где по сюжету мальчик с «чистыми» документами уплывает из лагеря. В спектакле его лодка взмывает вверх. И эта попытка спасения из нашего мира выглядит по-настоящему суицидальной. Потому что никакого другого мира нет. Покинуть этот мир, можно только отправляясь в мир иной, наверх, как отправлялась тонувшая беременная Зулейха и попавший под сплав пьяный Игнатов.
Все остальное — тема, зияющая и кровоточащая, а потому не важно, как ее заявлять. Через мелодраму, как в книге, или картинки к ней, как в спектакле. Тема, так и не осмысленная в полной мере обществом. Не признанная государством. Это услышанный запрос на переоценку случившегося на фоне все стремительнее тотализирующегося режима. Это ответ всем, кто все громче называет Сталина эффективным менеджером и развешивает баннеры с его портретом по городам. Может быть, действительно настало время разоблачения любых бравых речей и возвращении разговора о цене и ценности человеческой жизни. Хотя почему возвращение? Когда это такое было?
