А вот сейчас было больно. В следующий раз самоизолируйте меня, пожалуйста, за штакетником на спектакле Жолдак-Тобилевича IV «Тарас Бульба». Я буду сидеть там в шахматном порядке антисептово-антисептово и ни в коем случае ни разу не кашляну.
В сцене, где Остап закапывает в сценический люк Андрия, я даже расплакалась. Может, и не по Андрию, а по диковинной доковидной жизни, где можно было увидеть такое хотя бы в щёлочку между штакетинами, а не пялясь в монитор.
Спектакль начинается, как «Тени забытых предков», потом это «Кролик Джоджо» с казачьим гитлерюгендом…
А потом до меня дошло, что Жолдак-Тобилевич IV – это сегодняшний Босх. Ну хорошо, вчерашний (всё-таки спектаклю 20 лет в обед).
Босх вот так же читал «Священное писание» – и изображал буквально. Кажется, вообще мало заботясь о том, как это «принято» делать. Например, ему было пофиг, как выглядит настоящая саранча, или как учитель изо велит рисовать саранчу.
Сказано в «Апокалипсисе», что «по виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну… лица же ее – как лица человеческие; и волосы у ней – как волосы у женщин, а зубы у ней были, как у львов…» – Босх и нарисовал близко к первоисточнику.
У Жолдака такая ж поразительная свобода восприятия. Например, в какой-то момент он сделал из Тараса Бульбы ламу Итигэлова в кедровом кубе: Тараса тоже упаковали в ящик на веки-вечные, но не как Ленина, а сидящим, хоть и не в позе лотоса. Ведь после того, как скауты Запорожской Сечи казнили Андрия молоком, выливая на него ведро за ведром, Тарас впал в анабиоз… Ну то есть, он стал скорее мёртв, чем жив, ноэтонеточно.
То есть, Жолдак смог прочесть Гоголя, как будто он и есть первый читатель и это ему доверено нам растолковать. И так же, как Босх, он увидел в этом тексте столько смыслов, что у него получились такие же многофигурные фантасмагории, как в «Саду земных желаний», в «Искушении Святого Антония», в «Стоге сена»… Иногда точь-в-точь.
Я бы могла смотреть на это месяцами. Какого б панголина для этого оприходовать?
